• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: забвение (список заголовков)
17:02 

Валькирия

Если хочешь получить максимум – требуй невозможного!(с)
ОЛЬГА
По Флоренскому

Этимологически Ольга, или первоначально Хельга или Эльга, значит — великая; ясное дело, это значение
близко подходит по смыслу к мировладению, связанному с именем Владимир. И то, и другое
имя пришли к нам из Скандинавии, и оба, глубоко принятые русским народом и сделавшиеся
именами особливо русскими, будучи усвоены русским языком, претерпели звуковую
перегласовку, далеко не случайную.
Как и имя Владимир, Ольга — Эльга — языческое имя, и притом северного язычества, где
божественные образы бледны, не оформлены и мало метафизичны, человеческая же воля
сильна, непреклонна и сама представляется феноменом — таинственной силой другого мира.
Рослость и осанистость — вот в каком прежде всего смысле должно брать значение "великая"
имени Ольга. По-нашему, по-современному, нужно бы, пожалуй, сказать — не всякая, а
большая, крупная, но, нужно помнить, крупность фигуры северное язычество оценивало как
великость, как явление великих сил, и потому современный перевод имени Ольга был бы
искажением основного смысла имени Ольги. Но таков же и Владимир, ибо кому же, как не
крупному, не большому, не великому, следовательно, владеть миром.
Оба они, и Владимир и Ольга, — как сосуды, до краев наполненные соком земли: оттого-то и
растут они, оттого и осанисты, оттого же утверждают всю жизнь, расплескивая свою силу, но
оттого же обладают и волшебными чарами, даже мудростью и вещим даром. Однако оба
последних свойства идут в них от корней к земле, а не с неба, а потому мутны и пристрастны, в
своей страстности могут глубоко погрешать и возбуждают в душе всегдашнее беспокойство и
искание найти нечто более, чем земное в земном и условном, пока не поразит их луч с неба.
Оба они, и Владимир и Ольга, ощущают и знают, но знают не умом, а кровью, гораздо больше,
чем это нужно для земного; но знание их не достаточно для близости к небу.
Вот почему, количественно умножая свои земные успехи, дающиеся им не в пример легче, чем
другим, они думают взгромоздить нечто великое, до самого неба, но и небо
представляется им как Валгалла — неизменным пиршеством и битвой. Количеством земного
они мнят создать своими руками то, что больше земного. Но, к чести их, эта попытка,
беспрестанная попытка их жизни, не есть ни боговосстание, ни богоборчество, не есть
сознательный вызов Богу, которого они не знают, а своего рода добросовестное заблуждение и
слепота. Они не знают и не понимают до поры до времени, что небо иное, чем земля, и что
великое не есть очень большое, ни тем более — большая куча малого. Поэтому не злобой
подвигаются они в своем жизненном строительстве и не духовной гордостью, которая
противопоставляет человека Богу. Напротив, они поднимаются вверх потому, что отдаются
поднимающей их, как тесто, силе, на пару земных соков: именно как тесто, потому что этот
подъем происходит не за счет внутренней плотности, а силой упругости газовых пузырей,
ничего существенного в себе не содержащих. Их дело — как мыльная пена, столь же легко
раздувающаяся, сколь и спадающая.
Но опять пусть будет повторено: их горделивость так же далека от гордости, как их величие —
от величия. В сущности они добрые малые, которых всегда можно образумить, если хлопнуть
их достаточно сильно; более же деликатным способам внушения они мало доступны, но не от
презрения к окружающим, а от угара соками земли. Эти люди не то чтобы не считали нужным
слушаться, но просто не слышат предостережений и заносятся, просто не имея никакой
сдержки.
Но когда Божественное милосердие ударит их жезлом железным и, разбив их дело в ничто,
явно и бесспорно, не «гласом хлада тонка», а громовым ударом явит им подлинную грозную
реальность иной действительности и силы, тогда такие люди с истинным смирением
принимают крушение всего того, что только еще недавно до самозабвения опьяняло их, и
уразумевают ничтожность своего дела. Может быть, спустя время они вновь примутся за
что-нибудь подобное, но во всяком случае к тому, погибшему, уже не обернутся с сожалением.
Физические свойства Ольги соответствуют языческой и притом, скорее, северной основе этого
имени. Ольги обыкновенно имеют черты лица и фигуру значительные и, скорее, красивые, но
не тонкие; в них дышит сила почти неженская, по крайней мере по современным понятиям, и
она может переходить даже в некоторую грубоватость, грубоватость черт лица, которая
выражалась бы грубоватым обращением, если бы Ольга не обладала умом. Но ум ее — тоже
сильный, выше среднего, и притом не формальный и не отвлеченный, а очень гибко
применяющийся к обстоятельствам и находящий наиболее верный путь в достижении
желаемого. В этом отношении есть некоторое сходство между Ольгой и Софией; но София
действует с сознательно поставленной целью, а Ольга неудержимо увлекается своим хотением
и проходит сквозь препятствия, хотя, может быть, и сама очень плохо сознает, к чему ее влечет
в данный момент столь же непреодолимо, сколь не мотивированно разумом. Она течет в
жизни, движимая силами, которые глубже обычного, уровня жизни, органичнее, стихийнее,
более сродни воле, тогда как София не доходит и до органичности, свойственной хотя бы
этому среднему уровню. Поэтому действия Софии при своей разумности и цельности
несколько искусственны, тогда как у Ольги, несмотря на расплесканность, неожиданность и
порой взбалмошность, они «почему-то» приходятся в пору жизни и на данный момент
представляются нам более жизненным выходом из сложившихся жизненных путаниц... Если
требовательность Софии приводит ее к жизненным столкновениям, то инстинкт Ольги,
достигая желанного в ближайшем, нередко затягивает узлы последующего и заставляет ее
снова искать, как вывернуться.
Итак, корнями своими Ольга глубоко уходит в тучный чернозем и крепко стоит на земле. В ней
есть много душевного здоровья и уравновешенности, получаемых ею от земли и, несмотря на
все нежелание считаться с нравственными нормами, не разрушаемых ею в себе бесповоротно,
тоже по крепкому инстинкту земли.
Страсти Ольги должны судиться иным судом, чем у многих других: это не столько злые
проявления испорченности, сколько сильные движения воли, не знающей удержу, — но не
нехотящей знать, а просто незнающей. И потому обидное и больное, что приходится получать
от Ольги, скорее всего бывает не от злого умысла причинить боль, а от сокрушения всего на
пути: повернула плечом, а косяк вылетел и, может быть, зашиб кого-нибудь, а она в упоении и
не дала себе труда вникнуть в происшедшее. Это — здоровость, переходящая в «здоровость».
Ольга по своему душевному масштабу не подходит под мерки большинства, и все черты ее
характера крупнее обычного. В этом смысле она, слишком далекая от действительной и тем
более искусственной хрупкости, может представляться не женщиной, по крайней мере в
современном понимании женственности. Но было бы большой ошибкой толковать ее характер
как мужской, и ошибка эта возникает, когда сравнивают ее душевный склад с таковым же
мелкомасштабного — мужчины. Но и он, миниатюрный сравнительно с нею, на самом деле не
женственен, как и она — не мужественна. В ней — душевное строение девы Валькирии, и
таковую сопоставлять надо с соответственным мужским типом — витязя. В этой крупности
черт Ольги есть, однако, своя соразмерность, как и вообще в Ольге, — своеобразная
цельность. Вот почему уход корнями глубоко в землю, дающий Ольге тайное знание, не
разрывает ее личности: Ольга — вещая, но она владеет своим ведением, а не оно вторгается в
нее. Она слишком крепко сделана, чтобы интуиции бытия жили в ней самостоятельно; она
подчиняет их общему стремлению своей личности, а все то, что по силе своей своеобразности
подчинено быть не могло бы, инстинктивно отбрасывается ею и до сознания ее не доходит.











@темы: Забвение, бред

22:22 

Смерти нет, есть только ветер!!!

Если хочешь получить максимум – требуй невозможного!(с)
Интересно, как со стороны выглядят трое подростков гуляющих по поребрику фонтана, по кругу и на одинаковом растоянии? Ночью. На практически пустой, залитой дождем улице вайнера. Еще и напевая: Смерти нет, есть только ветер! Смерти нет, есть только ветер!
Им совсем не важно как они выглядят, для них самое главное что они чувствуют! Свобода, дождь, независимость, дружба, бессмертие, ветер, фонари, вечность, отсутствие времени, музыка, любовь, асфальт, вода, счастье, счастье, счастье....

@музыка: Курара-нас двое

@темы: Дождь, Дружба, Забвение, Счастье

Моя веселая, моя смешная боль (с)

главная